
azoo
- January 12th, 22:37
Он видел свои ботинки, быстро перебирающие каменистую почву под ногами. Здесь все бегали так, не поднимая глаз, чтобы ненароком не встретиться взглядом с надзирателем. Даже он, пользовавшийся особым расположением коменданта.
Кабинет майора Ригеля был ярко освещен садящимся солнцем. Грузный, с топорно высеченными чертами лица человек скинул майку и начал полоскаться в тазике как воробей.
- Заключенный Голдфарб, номер 4567. Вызывали? – человек осторожно заглянул в дверь.
- О! Голдфарб, как твои дела, старик? - майор вытерся и накинул китель на голое тело.
Голдфарб мелко затряс головой, показывая что с ним все в порядке.
- Хочешь есть? На, покушай, - комендант подтолкнул к нему тарелку.
Пока старик осторожно подбирал еду, майор кинул перед ним тяжелый сверток.
- Посмотришь как всегда. Много мусора.
- Да, герр Ригель. Все сделаем в лучшем виде, не извольте беспокоиться.
Старик развернул сверток и начал рассортировку. Отделить серебро от мельхиора, подделки от оригинала, дефекты от совершенства – старик чувствовал себя среди драгоценностей как рыба в воде, как будто он вернулся назад в свою лавку в Варшаве. Пальцы бережно раскладывали по разным кучкам кольца, часы, портсигары, колье, браслеты, золотые коронки…
- Ну, старик, когда закончишь то? Пора мне.
- Еще секундочку, герр Ригель. Осталось совсем…, - майор даже не обратил внимания, как внезапно замолчал заключенный за его спиной. Старый ювелир сидел, затаив дыхание, и не мог поверить глазам. Он вытащил из оставшейся кучки брошь с зеленым камнем, и сердце его остановилось. Мири, дочка моя.
Их забрали из гетто в ноябре 42 года. При посадке в вагоны, когда начали отделять мужчин от женщин и детей, пьяный офицер застрелил его сына Закарию, пытавшегося отстоять маленькую сестренку. Он помнил лишь, как отдал им Мири, когда тот же самый офицер направил дуло ему в лицо. Потом солдаты избили его прикладами и поставили к стенке. Первая пуля обдала его кирпичными осколками и он упал на землю, закрыв голову руками. Он пополз по грязной земле с животным гортанным криком, солдаты весело загоготалии и продолжили стрелять поверх него. Каждая пуля разрезала воздух над его головой и смачно впивалась в стенку, швыряясь фонтанчиками пыли и осколков. Это продолжалось целую вечность, а стрельба не заканчивалась. Вжавшись в землю, закрывая себя руками и ногами, умоляя своего бога сохранить ему жизнь, единственное, чего он хотел тогда - это провалиться сквозь землю. Сделай так, чтобы я исчез, убери от меня этих солдат, дай мне пожить, ведь я был хорошим евреем, господи, сделай так, чтобы это кончилось…
- эээ, скоро ты там! Кончай копошиться!
- Да, герр майор. Пожалуйста, всё в лучшем виде, есть много отличных вещичек, герр майор, - старик резко развернулся и подал майору аккуратно завязанные свертки.
- Ладно, иди. Скоро еще позову, - комендант даже не обернулся и поэтому не заметил странного выражения лица заключенного.
Старик медленно попятился на нетвердых ногах, распахнул дверь на улицу и зажмурился от яркого заката. Он посмотрел вниз и улыбнулся – маленькая Мири крепко держала его за руку и смотрела на зеленый огонь, полыхавший на его груди.