azoo

Когда солнце поднимается над дымящимся от тумана островом, первое что просыпается - это воспоминания. Сквозь дикие крики встревоженных птиц и молочный воздух, поднимающийся к небу, воспоминания пробиваются и заполняют всё вокруг. Ты еще не открыл глаз, а они сметают разноцветные безделушки, с таким трудом расставленные по полочкам.

Странно – казалось бы, должно быть наоборот. Обычно сны возвращают тебя обратно, туда, в морозную ноябрьскую ночь на материке, когда снежинки таяли на моем разгоряченном лице, и я таял изнутри. Я стоял тогда посреди пустынной улицы и задрав лицо, вглядывался в бездну. Мне навстречу с чудовищной скоростью неслись мириады снежинок. И казалось, что я один во всем белом свете, ноги не чувствовали земли и на какое-то ничтожное мгновение я оторвался от земли.

Что я старался увидеть тогда в этом безумном хороводе? Черт побери, я не помню, но как же сладок был этот вкус на губах…

Не поверить в яркое многоголосье не получается. Джунгли не отпускают тебя просто так. Рапторы потихоньку возвращаются. Я вскакиваю на ноги и берусь за шероховатую рукоятку мачете. Семь зазубрин на лезвии. Я помню все семь битв в мельчайших подробностях. Последним был Хампердинк, самец с рыжей холкой. Я назвал его так, потому что он был самый певучий в стае. Иногда мне доставляет удовольствие наблюдать за тем, как они переговариваются между собой. Короткие верещания и стрекот окружают меня весь день. Они носятся вокруг моей скалы, как воробьи обычно скачут за хлебными крошками, рассыпаными добрым старикашкой. Долбаные воробьи. Каждый под два метра ростом. Старина Хамп имел приятный баритон и постоянно рыскал в поисках добычи. Меня он застал в необычном для них месте – на берегу океана, когда я охотился на скатов. Заманив его на отвес и накрыв сетью, я просто наблюдал за тем, как он, барахтаясь и вереща, упал в воду и утонул. Моя самая легкая победа.

Но их так много, что я боюсь не дожить до того дня, когда стану одним из них. Пока они не принимают меня, но я знаю, что перестал быть просто добычей. Соперник и угроза их владычеству, лишнее звено в пищевой цепочке. Но уже не добыча... мда, эти два года не прошли даром для моей психики. Этот нелепый антропоморфизм наверно единственное спасение, когда ты живешь в окружении тотемов. Так я хоть имею компанию веселых друзей, с которыми не скучно. Да, на самом деле, в человеческой истории подгонка философии и религии под условия существования всегда было больше правилом, чем исключением. Когда-нибудь я напишу об этом книгу.

Если они не сожрут меня раньше. Но я хочу жить, поэтому так просто им меня не поиметь. Я готов биться со всеми драконами острова Zoo еще за один прожитый день. Рубить их моим заточенным мачете, красть кладки для своей утренней яичницы, ставить петли на тропах, травить самодельным цианидом калия - чтобы выжить. Чтобы когда-нибудь утром через тропический рассвет вновь почувствовать тающие снежинки на моем лице.

Скоро очередная охота.

Салазар сломался ещё в самом начале, когда погиб доктор Хопкинс. Он сидел рядом со мной, рассеянно вертел в руках консервы и вдруг расплакался. Беззвучно, с трясущимися плечами он пытался закрыть глаза ладонями, но этот сиплый вой прорывался из него вновь и вновь. В тот миг я почему-то подумал, что так и не научился плакать. Хотелось, хотелось до боли, до комка в горле сжаться калачиком, как тогда, в детстве в вересковом поле, выплеснуть то, что не должен видеть никто на этом свете.
Наверно, это и было самое страшное зрелище на этом проклятом острове – видеть, как плачет взрослый сильный мужчина. Смерти никто из нас не боялся, мы уже умирали несколько раз за все годы странствий по незнакомым планетам. Просто в этот раз Салазар сломался.
Это был первый знак того, что люди напуганы. Правды ради, у некоторых этот страх пробудил дремавшие воинские инстинкты. Отчаянная Хэлен на наших глазах устраивала гладиаторские бои в узких коридорах химического центра. Технология, как она объясняла, была простой – рогатиной держать от себя подальше пасть раптора, а мачете просто перерубать шейную артерию. …С осуществлением было труднее. Велоцерапторы весят по 200 килограммов и в прыжке их остановить среднему человеку практически невозможно и они никогда не бродят поодиночке. Но мы быстро научились отсекать их друг от друга, ввязываясь в ближний бой и лавируя, как в уличной драке. Главное было – зафиксировать пасть подальше от себя.
Сержант Хэлен Сайзмор и биолог Хуан Салазар прикрыли тыл во время нашего прорыва в морскую лабораторию и какое-то время успешно отбивались, когда рапторы нагнали экспедицию. Я был в голове колонны и слышал испанские ругательства и верещание стаи. Потом наступила тишина.
Я рассчитал удачно – рапторам понадобилось полчаса, чтобы управиться с ними. За это время мы ушли. Чиста ли моя совесть? Нет, конечно. Черная, как самая кромешная бездна, полная криков ужаса и дьявольского стрёкота, она будит меня посреди металлической ночи сомкнутой пастью на моей шее.

…они и сами знали, что останутся там, в джунглях, кровавыми ошметками на земле и застрянут запахом сырого мяса на острых как бритва клыках. Хуан и Хэлен, они идут ко мне с улыбкой на устах. Они обнимают меня во сне, и мы втроем бежим, раскинув руки, как дети по вересковому полю.

Я уже улавливаю определенные интонации и короткие фразы и даже могу предсказать их последующие действия.
С этим знанием их поведение стало более предсказуемым, я даже знаю, где я могу встретить их в определенный момент дня. Психология этих существ сильно отличается от оной приматов - структура рефлексов крайне сложна и запутанна. Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь найдёт эти потрепанные тетради с моими полевыми "исследованиями поневоле".

Без сомнения, это высокоорганизованные cущества с жёсткой стадной иерархией. Если ничто не вмешается в естественную эволюцию этого уникального острова со сложившейся пищевой цепочкой, можно предположить, что конечным продуктом этого замкнутого эксперимента будет цивилизация. Которая в будущем, лет так через 4 000 000 изобретет водородную бомбу и телевизор.

Я наверно начинаю сходить с ума, но в моей голове появляются зачатки религии, где рапторы - тотемные животные. А чем мне ещё заниматься тут - из людей тут только я да замусоленный плакат Одри Хёпберн из "Завтрака у Тиффани", который я нашел в подсобке. Она красивая, она чем-то похожа на Первую, ожерелье из клыков которой висит у меня на шее. Видели бы вы меня сейчас - поджарый, мускулистый с быстрыми глазами и бесшумными шагами, я всё больше становлюсь похожим на них. Как Маугли, вскормленный волчьим молоком, плоть от плоти джунглей, растворённый в в этом разноголосом влажном мареве тропиков, готовый умереть в следующую секунду от разящего удара клыками но не готовый продать свою жизнь задёшево.

Да, Первой больше нету - я заманил её в лабараторию и заточенным железным прутом зарубил её.
Я стоял над ней тогда, как солнцеголовый Шива когда-то стоял над поверженным Ши-Ратхи и плакал о содеянном. Драконы не умирают - их сила остается в сердцах победителей. Первая, праматерь богов моих, моя сестра по крови, корни и солёная вода острова Zoo, солнце и тёплый песок океанских берегов, пульсирующие нити и горячий ветер этой священной земли... мы увидимся когда-нибудь снова..

Я тут один, совершенно один на всём этом траханом острове. Один выживший человек из всей экспедиции. Недаром же они переехали жить поближе к моему дому, если так можно назвать моё бомбоубежище. Шныряют вокруг день и ночь, безуспешно выискивая лазейки к моему сердцу. А я беззвучно смеюсь, когда нахожу одного из них в своей ловчей яме, нанизанного на арматурины.
Иногда по ночам я просыпаюсь от скрежета когтей по металлической крыше, потом засыпаю - я привык. Я уже начинаю скучать, когда они исчезают. У меня даже сложились какие-то соседские отношения с ними. Недавно они всей тёплой компанией наложили мне под двери. Расчёт оказался верным - я не смог терпеть этот смрад и вылез из своей норы. Укокошил двух нерасторопных зубастиков из пулемета, отчистил ступеньки и ещё долго сотрясал воздух проклятиями в адрес безмолвных джунглей.
Сегодня я незаметно забрался на крышу и пописал сверху на стайку, собравшуюся у дверей. Знали бы вы, как они оскорблённо верещали!
Вот такие у нас маленькие радости. Патронов бы побольше. Еда скоро закончится.

... и вот они окружили меня плотным кольцом. Велоцерапторы. ( Read more... )